Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

уследили? Что говорите? Отсутствует напрочь, да? Ага, я такая. Очень логичная и критичная. Особенно, когда до холодильника добираюсь, нацепив фартук. Угу. У меня ж ещё сразу два помощника нарисовалось – Дюк и Бык, и два подъедателя обрезков – Гуль и Галл. Шикардосная команда. Ох я как размахнулась… Тесто на пиццу замесила, Дениса строгать помидоры и тереть сыр отправила, Боре мясно-колбасно-ветчинно-куринное выдала, а сама с довольной и счастливой моськой противни достала. Три штуки. Как раз по количеству мужчин в доме. Гуль и Галл не в счёт, они песели, и при всем своем желании меня не сдадут, а вкуснятиной со стола их и так со всех сторон пичкают. Сидят не менее довольные, облизываются и лапой по коленке шкрябают – продолжения банкета требуют. И я сижу. Жду, когда духовка разогреется. Тильнь-тилинь, тилинь-тилинь. Только не духовка тилинькает, а телефон из заднего кармана Дюка.

– Босс, – произнес он, посмотрев на экран, но трубку не поднял. – Как отмазываться будем?

– От чего, – спросила я. – Он же ничего не знает.

– Босс знает все, – с уважением и трепетом в голосе сказал Бык, взял тилинькающий телефон Дениса, нажал кнопку ответа и сразу же громкой связи. Пинцет мне в фальцет.

– Да, босс, – не особо уверенно начал Дюк, наклонившись к телефону, и мы с Борей на него зашипели, показывая, чтобы выдохнул и говорил на уверенных щах.

– Дюк, как она? – всего один вопрос, а я поплыла куда-то далеко-далеко и на выразительный взгляд Дениса показала соединённые в колечко пальцы.

– Нормально, босс.

– Уверен? – и снова Денис взглядом переадресовывает вопрос мне, а я киваю. Очень уверенно киваю.

– Да, босс.

– Я тебя спрашиваю что ли, хочешь ты или нет? Лезь кому говорю! – раздалось из трубки голосом Лиховецкого, следом какая-то возня и звук чего-то тяжёлого, грохнувшего о не менее тяжёлое. Пикнула сигнализация, а у меня глаза на лоб полезли от прозвучавшего вопроса, – Лис, сам в него стрелять будешь?

– Ясен хрен, – ответил мой кабанчик. – Я за каждую копейку с него спрошу. Дюк, ты ещё тут?

– Да, босс, – Денис потянулся было выключить громкую связь, но я перехватила телефон и ребром ладони провела по горлу – не отдам!

– Быка растолкай, если ещё спит и отправь в магазин. Я ему список продуктов скину. И ещё… Да не кипишуй ты! Сказал, что уверен в своей продукции? Вот сейчас и проверим насколько. Дюк, погоди секунду… Лихой, он там куда полез? Сел на жопу ровно! Сел, я сказал! – что-то негромко щелкнуло, а потом из динамика раздались громкие и пугающие хлопки.

– Он там стреляет в кого-то что ли? – не веря в услышанное спросила я, и, судя по тому как замялись оба Твикса, ответ оказался очевиден.

Это что получается? Кабанчик только что кого-то уконтрапупил, и похоже не одного, а я все слышала и вроде как свидетель? Или уже соучастник? Пи-пец. Офигеть не встать. Не отдала телефончик называется. Нет, я понимаю, когда он отстреливался, но вот так…

– Пипец, – выдохнула я, закрывая лицо руками, и чуть не подпрыгнула, услышав свое имя.

– Забава! Забавушка! Маленькая моя, ты как? Черт побери, не молчи только! Забавушка, скажи хоть что-нибудь! Я скоро приеду!

Дюк и Бык деликатно вышли из кухни и закрыли за собой дверь, оставляя меня одну.

– Ты… ты его убил?

– Кого? – спросил Елисей и рассмеялся. – Нет. Я никого не убивал. Забавушка, извини меня, маленькая моя…

– Ты правда никого не убил? – прошептала я, едва ворочая языком. – Ты сам цел?

– Нет, не убил. Все целы и невредимы. Хочешь, я… Сейчас! Лихой! Вытащи этого из машины, – из трубки снова донеслось пиканье сигнализации, чей-то сдавленный выдох и рык Елисея. – Говори!

– З-з-здра-те.

– Он в вас стрелял? – спросила я.

– Как бы да, но как бы не совсем в меня. Тут такая ситуация, что я вроде как ответственный, а у Елисея Гордеивича возникли вопросы, – пробубнил голос и потом опять вернулся Елисей. – Забавушка, не переживай. Мы броник с Лихим, черт, с Серёгой, который Лиховецкий, приехали забирать. Ну и решили проверить лобаш. Бабахнули пару раз и все. Ну, может быть, не пару. Я не считал. Не волнуйся! Спец жив, броник цел, на лобаше ни царапинки. Я сейчас бумаги подпишу и приеду. Черт, я чуть с ума не сошел! Хочешь чего-нибудь? Я быстро. Забава?

– Пива… Купи пива и побольше, – выдохнула я и уже в который раз спросила, – Ты точно никого не убил?

– Нет. Очень хотелось, но нет. Буду через час. Целую тебя.

– И я тебя.

Положила телефон на стол, посмотрела на свои дрожащие пальцы и нервно захохотала. Что ж вы творите, ежики конопатые? Что ж вы творите, пофыркунчики ушастые?

33

Мурлык… Мурлык… Фыр-фыр-фыр… У меня нет ни одного подходящего слова, чтобы описать свое счастье. Мы сидим на диване в полумраке комнаты, отведенной под небольшой кинозал, на стене-экране идет какая-то комедия, выбранная наугад, а на столике стоит блюдо с пиццей и пиво. Так по-домашнему и так по-простому, что не верится. Я жмуруюсь от басовитого смеха, прижимаюсь плотнее и закрываю глаза, растворяясь в блаженстве. Мой кабанюшечка. Такой теплый и уютный, что хочется забраться к нему на колени и свернуться калачиком. Фыр-фыр-фыр… Кабанюшечка.

– Хочешь ещё кусочек? – спрашиваю и едва не задыхаюсь от мягкого прикосновения его губ к моей макушке.

– Если только попозже, Забава. Я и так съел столько, что пошевелиться не могу, а от ещё одного точно лопну.

– Хорошо, – выдыхаю и улыбаюсь от ласковой тяжести обнимающих меня рук.

Как же хорошо-то. Так хорошо, что мне остается только мурлыкать. Мурлык… Мурлык… Мурлык… Счастье ты мое необъятное. Как же я тебя ждала. Сама не знала, что жду, но теперь, оказавшись рядом, начала дышать по-другому, видеть по-другому, слышать по-другому. Будто до этого и не жила совсем, а сейчас выдохнула оставшийся воздух из груди и впервые вдохнула. Так глубоко, что закружилась голова, а сердце запнулось на мгновение и стало биться по-новому, в разы сильнее.

– Ты украл мое дыхание, теперь ты станешь моим дыханием, – шепчу, с жадностью вдыхая воздух, насквозь пропитанный самым лучшим запахом на свете. Запахом, который одновременно успокаивает и сводит с ума.

И я высвобождаюсь из объятий, чтобы усесться на колени Елисея и, запустив ладони под его футболку, отдаться вспыхнувшему безумию до конца. Мои пальцы медленно чертят по его рельефному торсу, приближаясь к широким до невозможности плечам, будто ни разу не прикасались к ним до этой минуты. Будто не чувствовали как обжигает ощущение каменеющих мышц на изучающие и почти невесомые прикосновения.

– Забава? – хрипит его горло, а из моего в ответ раздается восторженное и протяжное:

– О-о-о!

Я слышу как в воздухе начинают пощелкивать электричеством искорки, о которых говорила Жанна. Слышу их все отчётливей и, прикрыв глаза, начинаю видеть крохотные яркие вспышки, окутывающие нас двоих своим переливающимся мерцанием.

– Скажи ещё раз, – прошу я.

И стоит Елисею произнести мое имя, щелканье становится чаще и громче. Словно все свободное пространство вокруг в одно мгновение заполнилось парящей в воздухе искрящейся невесомой пыльцой. А мы вдыхаем ее, дышим ею, пропитывая этой магией каждую клеточку, перемешивая с каждой каплей крови.

Я тяну футболку Елисея вверх и он отбрасывает ее в сторону, замирая от моего завороженного взгляда. Кончики пальцев сами тянутся к его груди, покрытой витиеватым узором из частых росчерков шрамов, обводят самые большие из них, баюкая и поглаживая.

– Больно? – спрашиваю, когда он вздрагивает от очередного прикосновения.

– Нет. Просто сейчас… не понимаю, – Елисей ладонью прижимает мою к груди и несколько секунд молчит, прислушиваясь к своим ощущениям. – Щиплет легонечко. Не больно. Приятно так пощипывает. Будто щекочет. И тепло.

– Можно? – я наклоняюсь к его плечу и осторожно целую длинный, похожий на молнию, шрам.

Мои губы покалывает, а Елисей шумно выдыхает и дергает головой:

– Щекотно и…

– И? – спрашиваю и снова целую, задержав губы на его коже чуть дольше.

– Забава, – предупреждающе хрипит он, а я уже догадываюсь, о чем Елисей не сказал.

В ладонь сильно ударяет гулкий удар его сердца, и мои губы уже не остановить. Они медленно прокладывают тропинку поцелуев, подбираясь к шее с пульсирующей